Жили себе дед да баба, а у них была курочка да петушок. Дед с бабой померли, а петушок и курочка все без них поели – и бобочки и все дочиста. Сели на насесте. Петушок: “Кукареку!” – схватил камешек, да и подавился. Вот курочка плакала-плакала, побежала потом к морю воды просить:
- Море, море, дай воды!
- Зачем воды?
- Петушку воды:
Лежит петушок- на горе И не дышит, Только хвостиком Все колышет. А море говорит:
- Ступай к волу, пускай рог даст! Она и пошла, просит:
- Вол, вол, дай рог!
- Зачем рог?
- Морю рог: море воды даст.
- А зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петушок на горе и не дышит,
Только хвостиком Все колышет. А вол и говорит:
- Так ступай к кабану: пускай клык даст!
- Кабан, кабан, дай клык!
- Зачем клык?
- Волу клык: вол рог даст.
- Зачем рог?
- Морю рог: море воды даст.
- А зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петух на горе И не дышит, Только хвостиком Все колышет.
- Так ступай к дубу: пускай желудь даст! Вот курочка и пошла:
- Дуб, дуб, дай желудь!
- Зачем желудь?
- Кабану желудь: кабан клык даст.
- Зачем клык?
- Вол рог даст.
- Зачем рог?
- Море воды даст.
- А зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петух на горе И не дышит, Только хвостиком Все колышет.
- Так ступай к девке: пускай нитки даст! Вот курочка пришла и говорит:
- Девка, девка, дай ниток!
- Зачем нитки?
- Дубу нитки: дуб желудь даст.
- Зачем желудь?
- Кабану желудь: кабан клык даст.
- Зачем клык?
- Волу клык: вол рог даст.
- Зачем рог?
- Морю рог: море воды даст.
- А зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петух на горе И не дышит, Только хвостиком Все колышет.
- Так ступай, – говорит, – к бабе: пускай масла даст!
- Баба! Баба, дай масла!
- Зачем масло?
- Девке масло: девка ниток даст!
- Зачем нитки?
- Дубу нитки: дуб желудь даст.
- Зачем желудь?
- Кабану желудь: кабан клык даст.
- Зачем клык?
- Волу клык: вол рог даст.
- Зачем рог?
- Морю рог: море воды даст.
- А зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петух на горе И не дышит, Только хвостиком Все колышет.
- Так ступай ты к липе: пускай липового’ цвету даст!
Она и пошла.
- Липа! Липа, дай цвету!
- Зачем тебе цвет?
- Бабе цвет: баба масла даст.
- Зачем масло?
- Девке масло: девка ниток даст.
- Зачем нитки?
- Дубу нитки: дуб желудь даст.
- Зачем желудь?
- Кабану желудь: кабан клык даст.
- Зачем клык?
- Вол рог даст.
- Зачем рог?
- Морю рог: море воды даст.
- Зачем вода?
- Петушку вода:
Лежит петух на горе И не дышит,
Только хвостиком
Все колышет.
Дала ей липа. липового цвету, баба за липовый цвет масла, девка ниток, дуб за нитки желудь, кабан за желудь клык, вол за клык рог, а море за рог воду дало.
Вот напоила курочка петушка, да и живут себе, хлеб жуют и постолом добро возят.
Жили себе муж и жена, и была у них пара волов, а у соседей повозка. Вот как подойдёт, бывало, воскресенье или праздник какой, то и берёт себе кто-нибудь из них волов и повозку и едет в церковь или в гости, а на следующее воскресенье – другой, так между собой и делились.
Вот раз баба и говорит старику, чьи волы были:
- Отведи волов на базар и продай, а мы себе купим лошадей и повозку, будем сами по воскресеньям в церковь и к родичам ездить. Да и то сказать – ведь сосед свою повозку не кормит, а нам приходится кормить.
Накинул старик верёвку волам на рога и повёл. Ведёт по дороге, догоняет его человек на коне. Читать сказку полностью »
Было то, либо не было. Жил на свете бедный человек с тремя сыновьями. Когда дети подросли, говорит старший сын:
- Тату, не на что нам дома всем жить, придется, видно, на стороне работу искать.
- Ну что ж, – сказал отец, – ступайте. Сперва отправился старший брат. Шел он, шел и увидал хатку. Отворил дверь, глядит – старуха в хатке сидит. Хлопец поклонился:
- Добрый день, бабко.
- Добрый день, сынку.
- Ищу себе работу. Может, вам пригожусь? – спрашивает.
- Пригодишься…- старуха отвечает.
- Ну а какая будет служба, что надо делать?
- Будешь овец пасти.
- Добре!
На другое утро рано бабка хлопца разбудила, дала ему хлеба, дала топор и сказала:
- Смотри нигде овец не запирай, а знай иди следом за ними. И где что увидишь удивительное, чего век не видал, что бы то ни было, отруби немного и принеси мне.
Погнал хлопец овец. Читать сказку полностью »
Жили старик да старуха. Было у них шесть сыновей да одна дочка. Вот батька послал раз сыновей поле пахать. Собрались сыновья и говорят:
- Пусть нам сестра на пашню обед принесёт, чтобы среди дня домой не возвращаться. Сестра спрашивает:
- А где же вы пахать будете?
Братья говорят:
- А мы проведём плугом борозду от самого дома и прямо до поля. Вот ты той бороздой и ступай.
Собрались братья, поехали.
Едут, сами борозду плугом прокладывают.
А в лесу, близ того поля, жил змей. Увидел он, что братья борозду прокладывают, и догадался, что это след для кого-то. Змей затоптал ту борозду, а к своему двору проложил новую.
А мать в это время приготовила для сыновей обед и говорит:
- Неси, дочка!
Вот дочка и понесла братьям обед. Вышла она из дому и пошла вдоль змеевой борозды. И до тех пор шла, пока не зашла на змеев двор. Там змей её схватил и говорит:
- Будешь теперь всегда у меня жить, а родных своих позабудь: не вернёшься к ним никогда!
В полдень братья выпрягли волов, сели – ждали, ждали обеда, а сестра всё не идёт. Так до самого вечера голодные и работали.
Вернулись вечером домой и спрашивают у матери:
- Почему же сестра не принесла нам обед? Мать говорит:
- Обед вам Олёнка давно уж понесла, да вот до сих пор назад не пришла. Я думала, она с вами вернётся. Уж не заблудилась ли где?
Встревожились братья:
Может, Олёнку утащил тот проклятый змей, что в лесу живёт? Надо идти искать её!
И пошли все шестеро по борозде. Идут да идут, меж собой разговор ведут. Видят – пастух стадо свиней пасёт.
- Здорово, дядька пастух!
- Здорово, хлопцы! Куда идёте? Братья говорят:
- Идём сестру искать. Видно, её проклятый змей утащил!
- Коли хотите вы отнять у змея свою сестру то зажарьте и съешьте самого большого кабана из моего стада!
Не поняли братья, зачем это надо, но спорить не стали. Зарезали самого большого кабана, изжарили, стали есть. Ели-ели – и четвёртой доли не съели.
- Ну, – говорит пастух, – раз вы все вместе не смогли одного кабана съесть, лучше и не ходите к змею. Домой возвращайтесь! А пойдёте – не бывать вам в живых!
Не послушались его братья, пошли дальше. Идут да идут, видят – пастух стадо коров и волов пасёт. Остановились братья, поздоровались с пастухом:
- Здорово, дядька пастух!
- Здорово, хлопцы! Куда это вы идёте?
- К змею идём, сестру отнимать.
- Коли хотите её отнять, – говорит пастух, поймайте самого большого вола из моего стада, зажарьте и съешьте всего!
Поймали братья самого большого вола, зарезали, изжарили, стали есть. Съели по куску, а больше и не могут.
Говорит им пастух:
- Не смогли вы шестеро съесть одного вола, так, видно, невелика ваша сила и не отнять вам сестру. Возвращайтесь-ка лучше подобру-поздорову.
Не послушались его братья. Дальше пошли. Идут да идут, видят – возле дороги пастух табун коней пасёт.
- Здорово, дядька пастух! – говорят братья.
- Здорово, хлопцы! Куда это вы идёте? Идём мы к тому змею, что в тёмном лесу живёт. Он, проклятый, нашу сестру утащил. Будем выручать её!
Показал пастух на вороного жеребца и говорит:
- Кто из вас поймает вот этого вороного жеребца да сядет на него, тот и змея убьёт, и сестру выручит. А кто не поймает – пусть лучше домой возвращается!
Стали братья ловить жеребца. Ловили, ловили, да не поймали.
- Возвращайтесь домой! – говорит им пастух.
- Нет, пойдём сестру выручать!
Пошли дальше. Идут да идут и пришли к змееву двору. Вошли во двор, огляделись, стали сестру звать.
Вышла Олёнка, их сестра, и говорит:
- Братики мои, голубчики! Зачем вы сюда пришли? Ведь вам этого змея не одолеть. Как прилетит он домой – всех вас погубит. Куда же я вас спрячу? Посидите вот в этом хлеву.
Только братья спрятались в хлев, загудела, затряслась земля. Прилетел змей, оглядел все, обнюхал и говорит:
- Фу! фу! Как человечьим духом пахнет! А Олёнка ему в ответ:
- Какие же тут люди, кроме меня? Ты по свету налетался, человечьего духу нанюхался.
- А может, и так! – говорит змей. Стала Олёнка выспрашивать его:
- Что бы ты сделал, если бы мои братья сюда пришли? Погубил бы ты их?
- Нет, – отвечает змей, – не погубил бы. Как дорогих гостей встретил бы!
Обрадовалась Олёнка, побежала во двор, открыла хлев и говорит:
- Выходите, братики! Вышли они. Змей спрашивает:
- Ну, как живёте-можете, гости дорогие?
- Ничего.
- Давай, Олёнка, угощать гостей дорогих. Собирай обед!
Подала сестра обед. Змей по целой воловьей туше глотает, а братья по кусочку съели – больше не могут. Змей говорит:
- Неси теперь орехов на закуску. Принесла Олёнка мешок железных орехов. А орехи – каждый по кулаку. Змей и говорит братьям:
- Ну, гости дорогие, будем орешки грызть! Змей знай щёлкает орехи один за другим. А братья взяли по одному ореху, хотели раскусить, да не смогли. Засмеялся змей и говорит:
- Ну, хлопцы, биться будем или мириться?
- Будем биться!
- Тогда идёмте на ровное место, на площадку! Пришли на гладкое место, на площадку. Дунул змей – стала площадка чугунной. Ударил змей братьев – всех шестерых вогнал в чугунную площадку. Потом вытащил всех, бросил в глубокую яму, а яму завалил тяжёлым камнем…
Ждали, ждали старик да старуха своих сыновей, а их всё нету.
- Ну, – говорят, – видно, сгинули они, пропали, никогда к нам не вернутся… Одни мы, горемычные, на белом свете остались!..
Как-то раз выстирала старуха бельё и пошла на реку полоскать. Полощет она бельё и видит катится по берегу горошина. Подняла она ту горошину, проглотила и пошла домой.
Много ли, мало ли времени прошло- родился у неё сын. Стали думать старики, как его назвать. Вспомнила старуха горошинку, которую возле реки нашла да проглотила, и говорит:
- Назовём его Покатигорошком!
Так и назвали.
Растёт Покатигорошек не по годам, не по дням – по часам, да по минутам. И вырос такой-то большой, такой-то складный да пригожий! Во всём отцу с матерью помощник, ни от какой работы не отказывается.
Задумал раз старик выкопать возле хаты колодец. Стал копать. И Покатигорошек с ним копает. Копали, копали и докопались до огромного камня. Старик говорит:
- Надо людей на помощь звать, одним нам этот камень не вынуть!
Пошёл звать людей. Пока старик ходил да людей звал, Покатигорошек сам вытащил камень. Стоит, подкидывает камень, будто это маленький камешек. Пришли люди – дивятся, глазам своим не верят: никогда такого силача не видывали!
Стали старик и Покатигорошек копать дальше. Копали, копали и выкопали железную булавку.
- Пойду я, батька, к кузнецу, – говорит Покатигорошек, – пусть он мне из этой булавки булаву выкует!
Пришёл к кузнецу, принёс булавку. Удивился кузнец, думает:
“Разве можно сделать из этой булавки булаву?” Да и выковал булаву из своего железа. Приходит Покатигорошек и спрашивает:
- Ну что, выковал булаву?
- Выковал.
- А из моей булавки она?
- Из твоей.
Взял Покатигорошек булаву, вернулся домой и говорит отцу:
- Брошу я мою булаву в небо и лягу спать, а вы меня через двенадцать суток разбудите. Когда булава будет вниз падать, я её подхвачу!
Вышел во двор и забросил булаву вверх. После того вернулся в хату, лёг и заснул.
Через двенадцать суток летит булава вниз, гудит вовсю! Разбудил отец Покатигорошка. Тот вышел, подставил мизинец. Булава как ударилась о мизинец, так и рассыпалась на мелкие кусочки.
- Нет, – говорит Покатигорошек, – не из моей булавки кузнец эту булаву выковал!
Пришёл к кузнецу, велел другую булаву выковать – из своей булавки.
- А обманешь, так я тебя самого разобью молотом на наковальне!
Крикнул кузнец своим помощникам:
- Заметайте скорее кузню! Просевайте мусор, ищите булавку: я ведь её на пол бросил!
Замели помощники кузню, собрали мусор в кучу, стали просеивать. Просеяли и нашли булавку.
Взял кузнец булавку, положил в огонь – и стала она на глазах расти. Принялся кузнец ковать. И такую булаву выковал, что и двадцати молодцам не поднять. А Покатигорошек взял ту булаву одной рукой, принёс к себе во двор и подбросил в небо. А сам опять лёг спать на двенадцать суток. На тринадцатые сутки летит булава вниз, гудит страшно.
Разбудил отец Покатигорошка. Тот вышел, подставил мизинец, булава о мизинец ударилась – только немножко погнулась.
- Ну, – говорит Покатигорошек, – с такой булавой можно куда хочешь идти!
Пришёл он в хату, сел с отцом и матерью обедать.
Как пообедали, он и завёл разговор:
- Были ли у вас до меня дети?
- Было у нас шесть сынов да дочка Олёнка.
- А где ж они?
Заплакали старики:
- Погибли они все, пропали… Не иначе как их проклятый змей погубил…
- Hу, – говорит Покатигорошек, – если так, пойду я их разыскивать, выручать.
Стали отец и мать отговаривать его:
- Не ходи, сынок! Они вшестером пошли, да не вернулись, а ты один и вовсе пропадёшь!
- Нет, – говорит Покатигорошек, – не пропаду. Как же я моих кровных братьев да сестру не выручу из беды? Не может того быть! Шейте мне суму да сушите сухарей на дорогу!
Нечего делать: сшила ему мать суму дорожную, насушила сухарей. Взял Покатигорошек суму, взял свою булаву, попрощался с отцом, с матерью и пошёл разыскивать сестру и братьев.
Идёт он да идёт, видит – пастух стадо свиней пасёт. Поздоровался Покатигорошек с пастухом. Пастух его спрашивает:
- Куда идёшь, хлопец?
- Иду к змею – сестру и братьев выручать.
- Их змей забрал и тебя заберёт! Вот если поймаешь самого большого кабана в моем стаде да съешь его, так победишь змея! А не съешь – лучше подобру-поздорову домой возвращайся!
Покатигорошек тут же изловил самого большого кабана, зарезал его, изжарил и съел всего. Поблагодарил пастуха и пошёл дальше. Идёт он да идёт, смотрит – пастух пасёт стадо коров и волов.
- Здорово, дядька пастух!
- Здорово, хлопец! Куда это ты идёшь?
- К змею иду – братьев да сестру выручать!
- Э, да есть ли у тебя сила-то? Вот коли съешь самого большого вола из моего стада, так, может, и выручишь. А нет – лучше и не ходи к змею, сам пропадёшь!
Заколол Покатигорошек самого большого вола, зажарил его и съел целиком, только кости оставил. Поблагодарил пастуха и пошёл дальше.
Идёт да идёт, видит – пастух табун коней стережёт.
Остановился он, поздоровался:
- Здорово, дядька пастух!
- Здорово, хлопец! Куда путь держишь? Рассказал Покатигорошек пастуху, куда и зачем он идёт. Пастух говорит:
- Ну, если поймаешь вон того вороного жеребца да сядешь на него – есть у тебя сила, убьёшь змея. А не поймаешь – самого тебя змей убьёт!
Поймал Покатигорошек вороного жеребца, схватил за гриву и только вскочил на него – жеребец так и припал к земле.
- Э! – говорит Покатигорошек. – На таком коне далеко не уедешь!
Попрощался с пастухом и пошёл дальше.
Долго по лесу шёл и увидел большой-пребольшой двор.
Вошёл во двор – тихо, в дом заглянул – тихо, никого не видать (змей-то в ту пору по свету летал, на добрых людей нападал).
Вышла девушка, спрашивает его:
- Зачем ты, хлопец, забрёл сюда? Кто ты такой?
- Эх, дивчина, дивчина! Какая же ты недогадливая! Я твой брат Покатигорошек, пришёл змея убить, а тебя и братьев домой увести!
- Какой же ты мне брат! Не знаю я тебя.
- Так я ж родился после того, как ты и братья пропали!
Рассказал Покатигорошек сестре об отце, о матери. Потом спрашивает:
- А где же наши братья? Заплакала девушка:
- Пришли братья сюда, меня выручить хотели, да все тут и погибли… Избил их проклятый змей до полусмерти и в яму бросил, а яму тяжелым камнем завалил… И с тобой то же будет… Убегай лучше, пока его нету…
- Ну, – отвечает Покатигорошек, – не затем я сюда пришёл, чтобы убегать. Пришёл я, чтобы змея убить да вас всех из злой неволи вызволить.
Только сказал – затряслась, загудела земля.
- Ой, братик дорогой! – говорит Олёнка. – Прячься скорее: змей летит!
- Нет, – отвечает Покатигорошек, – не буду а прятаться. Не в прятки играть я пришёл! Прилетел змей, закричал:
- Фу! Фу! Человечьим духом пахнет!
- Как же не пахнуть, – отвечает Покатигорошек, – когда я к тебе пришёл!
- А ну, хлопец, чего тебе тут нужно? Биться или мириться пришёл?
- С таким губителем не мириться, а только биться! – говорит Покатигорошек.
- Хо-хо! Вот ты какой! Ну ладно, будь по-твоему. Только сначала пообедать нужно!
- Что ж, я не против!
Приказал змей подавать обед. Подала Олёнка.
- Погляжу я, каков ты силач, – говорит змей. -Можешь ли ты целого кабана съесть?
- А вот погляди! – отвечает Покатигорошек. И съел кабана. Змей и глазом мигнуть не успел.
- А целого вола съешь?
- И это нетрудное дело. Съел и вола.
- Молодец! – говорит змей. – А теперь посмотрим, как ты ещё одно угощенье отведаешь.
И приказал принести мешок железных орехов; каждый орех – по кулаку.
Принесли орехи. Змей грызёт по два ореха, а Покатигорошек – по четыре.
Как сгрызли они все орехи, змей и говорит:
- Ну что же, биться или мириться?
- Биться!
- Так идём на гладкое место, на площадку.
- Идём.
Пришли на площадку. Дунул змей – стала площадка медной. Змей и говорит:
- Бей ты первый.
- Нет ,- отвечает Покатигорошек, – бей ты сначала: ведь ты тут хозяин, а не я!
Вот ударил змей Покатигорошка по голове – по щиколотки в медную площадку его вогнал.
Вытащил Покатигорошек ноги, как замахнулся своей булавой, как ударил змея – вогнал его в медь по колени.
Вырвался змей, размахнулся, ударил Покатигорошка что было сил – и его по колени в медь вогнал… Обрадовался, да рано: Покатигорошек сейчас же вытащил ноги, изловчился и ударил змея булавой – вогнал его в медь по пояс. Хотел было змей вырваться, да не тут-то было: Покатигорошек его ещё раз булавой ударил. Не дал опомниться – в третий раз ударил и убил до смерти…
После того пришёл к сестре и спрашивает:
- Куда змей наших братьев запрятал? Привела его Олёнка к камню – камень огромный, сотне казаков не сдвинуть. Покатигорошек толкнул его, камень так и отвалился в сторону, на мелкие крошки рассыпался.
- Живы ли вы, братцы мои родные? – спрашивает Покатигорошек.
А братья так ослабели, что и ответить не могут.
Вытащил Покатигорошек братьев из ямы, дал им с силами собраться и повёл их всех к отцу, к матери. А змеев двор спалил, чтобы и памяти о змее не осталось.
Увидели отец и мать всех своих детей живыми – здоровыми – то-то обрадовались! Стали их целовать, обнимать, к сердцу прижимать.
Жил себе старик со старухою. Было у них три сына: двое умные, а третий — дурачок. Умных они и жалеют, каждую неделю старуха им чистые рубашки дает, а дурачка все ругают, смеются над ним, — а он знай себе на печи в куче проса сидит, в грязной рубашке, без штанов. Коль дадут — поест, а нет — то и голодает. И вот прошел на ту пору слух, так мол, и так: прилетел царский наказ к царю на обед собираться, и кто построит такой корабль, чтоб летал, да на том корабле приедет, за того царь дочку выдаст.
Вот умные братья и советуются:
— Пойти бы и нам, может, там наше счастье таится! Пораздумали, у отца-матери просятся:
— Пойдем мы, — говорят, — к царю на обед: потерять — ничего не потеряем, а может, там наше счастье найдется!
Отец их отговаривает, мать отговаривает.
— Нет, пойдем, да и все! Благословите в путь-дорогу. Старики — нечего делать — взяли благословили их на дорогу: надавала им старуха белых паляниц; зажарила поросенка, фляжку горилки дала, — пошли они.
А дурачок сидит на печи да и себе просится:
— Пойду, — говорит, — и я туда, куда братья пошли!
— Куда уж тебе, дурню, идти? — говорит мать, — да тебя там волки съедят!
— Нет, — говорит, — не съедят: пойду!
Старики поначалу над ним смеялись, а потом и бранить начали. Что ж, видят, что с дурнем ничего не поделаешь, и говорят:
— Ну, ступай, да чтоб назад не возвращался, нашим сыном не назывался.
Дала ему мать торбу, наложила туда черного черствого хлеба, фляжку воды дала и выпроводила его из дому. Он и пошел.
Идет и идет, вдруг попадается ему по дороге дед. Такой седой дедуня, борода вся белая, до самого пояса!
— Здравствуй, дедушка!
— Здорово, сынок!
— Куда, дедушка, идете? А тот и говорит:
— Хожу я по свету, людей из беды выручаю. А ты куда?
— К царю на обед.
— А ты разве умеешь такой корабль смастерить, чтобы сам летал? — спрашивает дед.
— Нет, — говорит, — не умею.
— Так зачем идешь?
— А бог его знает, — говорит, — зачем! Потерять — не потеряю, а может, там счастье мое найдется.
— Так садись, — говорит, — отдохни маленько, пополуднуем. Доставай-ка, что у тебя там в торбе.
— Эх, дединька, у меня нет ничего — один только черствый хлеб, вы такой и не укусите.
— Ничего, доставай!
Вот дурень достает, глядь — из того черного хлеба да такие белые паляницы сделались, что он и отродясь таких не едал: прямо сказать, как у панов.
— Ну, что ж, — говорит дед, — как же это не выпивши да полдничать? А нет ли там у тебя в торбе горилки?
— Да где ж она у меня возьмется! Есть одна только фляжка с водой!
— Доставай, — говорит.
Достал он, отведали, а там такая горилка сделалась!
Вот разостлали они на траве свитки, уселись и давай полдничать. Закусили хорошенько, поблагодарил дед дурня за хлеб и за водку и говорит:
— Ну, слушай, сынок, ступай теперь в лес, подойди к дереву и, трижды перекрестясь, ударь топором по дереву, а сам поскорей наземь ложись и лежи — пока тебя кто не разбудит. Вот корабль тебе и построится, а ты садись на него и лети, куда тебе надобно, и забирай по пути всякого встречного.
Поблагодарил дурень деда, распрощались они. Дед пошел своею дорогой, а дурень в лес направился.
Вот вошел в лес, подошел к дереву, стукнул топориком, сам упал наземь и уснул. Спал-спал. Вдруг спустя некоторое время слышит: кто-то его будит.
— Вставай, твое счастье уже поспело, подымайся! Дурень проснулся, видит — стоит корабль, сам золотой, мачты серебряные, паруса шелковые, так ветром и надуваются — только впору лететь!
Вот, не долго думая, сел он на корабль, снялся корабль и полетел… И полетел ниже облака, выше земли, что и глазом не видать.
Летел, летел, вдруг видит — припал человек к земле ухом и слушает. Он и крикнул ему:
— Здорово, дядько!
— Здорово, голубчик!
— Что это вы делаете?
— Да вот, слушаю, — говорит, — собрались ли уже к царю на обед гости.
— А вы разве туда идете?
— Туда.
— Так садитесь со мной, я вас подвезу. Тот и сел. Полетели.
Летели, летели… глядь — идет человек по дороге: одна нога к уху привязана, а на другой скачет.
— Здорово, дядько!
— Здорово, милый!
— Что это вы на одной ноге скачете?
— Да вот, если бы я, — говорит, — отвязал другую, то за один шаг весь свет бы обошел. А я, — говорит, — не хочу.
— Куда ж вы идете?
— К царю на обед.
— Так садитесь с нами.
— Ладно.
Тот сел. Опять полетели.
Летели, летели, глядь — стоит на дороге охотник, из лука нацеливается, а нигде ничего не видать, ни птицы, ни зверя.
— Здорово, дядько! Куда вы целитесь, если не видно ни птицы, ни зверя?
— Так что ж, что не видно? Это вам не видно, а мне-то видать!
— Да где же вы ее видите?
— Э, да там вон за сто верст на сухой груше сидит!
— Что ж, садитесь с нами! Он сел. Полетели.
Летели, летели, вдруг видят — идет человек, несет за спиной полный мешок хлеба.
— Здорово, дядько!
— Здорово!
— Куда вы идете?
— Иду, — говорит, — хлеба на обед добывать.
— Да у вас и так ведь полный мешок.
— Да что этого хлеба! Мне и на один раз позавтракать не хватит.
— Садитесь с нами!
— Ладно.
Сел и тот. Поехали.
Летели, летели, глядь — бродит у озера человек, будто что ищет.
— Здорово, дядько!
— Здорово.
— Чего вы тут ходите?
— Пить, — говорит, — хочется, да вот никак воды не найду.
— Да перед вами же целое озеро — чего ж вы не пьете?
— Эх, да что этой воды! Мне ее и на один глоток не хватит.
— Так садитесь с нами!
— Хорошо.
Сел он. Полетели.
Летели, летели, вдруг видят — идет в село мужик и несет мешок соломы.
— Здорово, дядько! Куда это вы солому несете?
— В село, — говорит.
— Вот так-так! А разве в селе нету соломы?
— Есть, — говорит, — да не такая!
— А это какая же?
— Да такая, — говорит, — что какое бы знойное лето ни было, а разбросай ее — и вмиг, откуда ни возьмись, мороз ударит и снег ляжет.
— Так садитесь с нами! Тот сел. Полетели они дальше.
Летели, летели, вдруг видят — идет мужик в лес и вязанку дров за плечами тащит.
— Здорово, дядько!
— Здорово!
— Куда это вы дрова несете?
— В лес.
— Вот так-так! Разве в лесу дров нету?
— Как нету? Есть, — говорит, — да не такие.
— А это какие ж?
— Там простые, а это такие, что только их разбросать, и враз, откуда ни возьмись, войско перед тобой явится!
— Так садитесь с нами. Согласился и этот, сел. Полетели.
Долго ли, коротко ли летели, а прилетают к царю на обед. А там посреди двора столы понаставлены, понакрыты, бочки с медом-вином повыкачены: пей, душа, ешь, чего пожелаешь! А людей, прямо сказать, полцарства сошлось, старые и малые, и паны, и богачи, и старцы убогие. Как на ярмарку. Прилетел дурень с товарищами на том корабле, спустился у царя перед окнами, вышли они из корабля, обедать пошли.
Глянул царь в окно, а там на золотом корабле кто-то прилетел, — и говорит слуге:
— Ступай да спроси, кто там на золотом корабле прилетел!
Пошел слуга, посмотрел, приходит к царю:
— Какое-то, — говорит, — мужичье, оборванцы! Царь не верит.
— Да как же это, — говорит, — можно, чтоб мужики да на золотом корабле прилетели! Ты, пожалуй, плохо расспрашивал.
Взял и пошел сам к людям.
— Кто тут, — спрашивает, — на этом корабле прилетел? Выступил дурень:
— Я, — говорит.
Царь как поглядел, что на нем свиточка — латка на латке, и на штанах колени повылезли, — так за голову и схватился: «Как же я свою дочку да за такого холопа выдам!» Что тут делать? И давай ему задачи загадывать.
— Ступай, — говорит слуге, — да объяви ему, что хоть он и на корабле прилетел, а если не добудет воды целящей и живущей, пока гости пообедают, то не то что царевны не отдам, а вот меч, а ему голова с плеч!
Слуга пошел.
А Слухало и подслушал, что царь говорил, и рассказал о том дурню. Сидит дурень на лавке, печалится, — не ест, не пьет. Увидал это Скороход.
— Почему, — спрашивает, — не ешь?
— Да где уж мне есть! И в рот не лезет. И рассказал, так, мол, и так:
— Загадал мне царь, чтобы я, пока гости отобедают, добыл воды живущей и целящей. А как я ее добуду?
— Не горюй! Я тебе достану!
— Ну, смотри!
Приходит слуга, дает ему царский наказ, а он уже давно знает, как и что.
— Скажи, — говорит, — что принесу! Вот слуга ушел.
А Скороход отвязал ногу от уха да как двинулся, так враз и набрал воды живущей и целящей.
Набрал, утомился. «Пока там, — думает, — обед, я успею еще вернуться, а сейчас посижу у мельницы да отдохну маленько».
Сел и заснул. Гости уж обед кончают, а его все нету. Сидит дурень ни жив ни мертв. «Пропал!» — думает.
А Слухало взял приложил к земле ухо и давай слушать. Слушал-слушал.
— Не горюй, — говорит, — возле мельницы спит, вражий сын!
— Что же нам теперь делать? — спрашивает дурень. — Как бы его разбудить?
Стрелок и говорит:
— Не бойся: разбужу!
И как натянул лук, как выстрелил — стрела прямиком в мельницу ударилась, так щепки и полетели… Проснулся Скороход — поскорей туда! Гости только обед кончают, а он уже воду несет.
Что тут делать царю? Давай другую задачу загадывать.
— Ступай, — говорит слуге, — объяви ему: коли съест со своими товарищами за один присест шесть пар волов жареных да столько хлеба, сколько в сорока печах будет напечено, тогда, — говорит, — отдам за него дочку. А не съест, — вот мой меч, а ему голова с плеч!
А Слухало и подслушал, да и рассказал о том дурню.
— Что ж мне теперь делать? Я и одного-то хлеба не съем! — говорит дурень.
Опять запечалился, чуть не плачет. А Объедало и говорит:
— Не плачь! Я за всех вас поем, да еще и не хватит.
Приходит слуга: так, мол, и так.
— Ладно, — говорит дурень, — пускай дают!
Вот изжарили двенадцать волов, напекли сорок печей хлеба. И как начал есть Объедало — все дочиста поел и еще просит.
— Эх, — говорит, — мало! Хотя бы еще немного дали! Видит царь, что он такой, опять задачу загадывает, — чтоб сорок сороковых бочек воды залпом выпил, да сорок сороковых вина, а не выпьет — вот мой меч, а ему голова с плеч!
Подслушал Слухало — рассказал. Плачет дурень.
— Не плачь! — говорит Опивала. — Я, — говорит, — один выпью, да еще маловато будет.
Вот выкатили им по сорок сороковых бочек воды и вина. И как начал пить Опивала — все дочиста выдул да еще посмеивается.
— Эх, — говорит, — маловато. Еще бы выпил!.. Видит царь — ничего с ним не поделаешь, и думает:
«Надо его, вражьего сына, со свету сжить, а то он моей дочкою завладеет!» И посылает к дурню слугу:
— Поди объяви, что велел-де царь, чтоб перед венцом в баню сходил.
А другому слуге наказывает пойти и сказать, чтоб баню чугунную натопили: «Уж теперь он, такой-сякой, сжарится!» Натопил истопник баню — так и пышет… самого черта можно зажарить!
Сказали дурню. Вот идет он в баню, а за ним Морозко следом идет с соломой. Только вошли в баню, а там такая жарища, что прямо невозможно! Разбросал Морозко солому — и враз стало так холодно, что дурень еле обмылся, да поскорей на печь, там и заснул, — намерзся-таки хорошенько! Отворяют утром баню, думают, от него один только пепел остался, а он лежит себе на печи; они его и разбудили.
— Ох, — говорит, как крепко я спал! — да и пошел из бани.
Доложили царю, так, мол, и так: на печи спал, а в бане так холодно, будто целую зиму не топлено.
Крепко опечалился царь: что тут делать. Думал-думал…
— Ну, — говорит, — коль выставит мне к завтрему целый полк войска, уж выдам тогда за него свою дочку, а не выставит — мой меч, а ему голова с плеч!
А у самого на уме: «Где уж простому мужику полк войска добыть? Я царь, да и то!..» Вот и отдал приказ.
А Слухало подслушал, да и рассказал о том дурню. Сидит опять дурень, плачет; «Что мне теперь делать? Где мне столько войска достать?»
Идет на корабль к товарищам:
— Ой, братцы, выручайте! Не раз из беды выручали и теперь выручите! А не то я пропал!
— Не плачь! — говорит тот, что дрова нес. — Я тебя выручу.
Приходит слуга.
— Наказал, — говорит, — царь, что коль выставишь целый полк войска, тогда царевна твоя!
— Ладно, будет сделано! — говорит дурень. — Только скажи царю, коль не отдаст и теперь, то я на него войной пойду и силой царевну возьму.
Вывел товарищ ночью дурня в поле и понес с собою вязанку дров. И давай их в разные стороны раскидывать; что ни кинет — то и человек, что ни кинет, то и человек! И набралось такого войска, боже ты мой! Просыпается наутро царь, слышит — играют. Спрашивает:
— Что это так рано играют?
— Да это, — говорят, — тот свое войско муштрует, что на золотом корабле прилетел.
Видит тогда царь, что ничего не поделаешь, велел позвать его к себе.
Приходит слуга, просит. А дурень сделался такой, что его и не узнать — так одежда на нем и сияет, шапочка казачья золотая, а сам такой красавец, что боже ты мой! Ведет свое войско, впереди сам на коне вороном, а за ним старшина.
Подступил ко дворцу.
— Стой! — крикнул. Войско в лавы построилось, все как один!
Пошел во дворец. Царь его обнимает, целует:
— Садись, зятюшка мой любезный!
Вошла и царевна. Как увидела — так и засмеялась: какой у нее муж пригожий будет!
Вот их поскорей обвенчали да такой пир задали, что аж до самого неба дым пошел, да на облаке и остановился.
И я с того пира шел, да как глянул на облако, так и упал. А упал, так и встал. Вы просите сказку, я и рассказал, ни длинную, ни короткую, а вот так, как от вас до меня. И еще б рассказал, да не умею.
Последние комментарии